Вяйнемёйнен отправляется в Маналу за тремя заклинаниями

В то время, бродя по рощам Калевалы, задумал Вяйнемёйнен посвататься в туманной Сариоле к красавице Похьолы, раз не привез ее с собой, сковав Лоухи Сампо, Ильмаринен.

Морем решил отправиться за невестой любимец воды Вяйиемёйнен, и понадобилась ему для этого новая лодка. Но не нашлось вокруг доброго дерева, чтобы натесать из него досок для нарядной ладьи, и тогда призвал на помощь вещий Вяйнё мальчугана Сампсу, сына поляны Пеллервойнена, — его послал искать подходящую лесину.

Взял Сампса раззолоченный топор с медной рукоятью и пошел на восход за годным деревом. Две горы он минул, а на третьей увидел осину обхватом в три сажени. Занес Пеллервойнен топор, чтобы подсечь ей ствол, но затрепетала осина всеми листьями и раздался из ее кроны быстрый лепет:

— Что ты хочешь от меня, первый сеятель Сампса?

— Хочу я натесать из тебя досок, — ответил Сампса Пеллервойнен, — на челн вещему рунопевцу.

— Плохая из меня выйдет лодка, — сказала осина, — даст она тут же течь. Пуст внутри мой ствол — трижды в это лето проточил мне червь сердцевину, трижды подгрызал корни.

Опустил Пеллервойнен топор и, повернувшись, пошел на полночь искать доброе дерево. Вскоре встретилась ему на пути шестисаженная в обхвате сосна; ударил по ней Сампса обухом и спросил:

— Сгодишься ли ты на ладью певцу лесов Вяйнемёйнену?

— Не выйдет из меня хорошей лодки — подточены червем мои корни, — ответила сосна. — Почти уже я сухостойна и теперь для того лишь годна, чтобы каркала в моих ветвях ворона.

Развернулся Пеллервойнен и отправился на полдень. Долго шел он по рощам и наконец увидел могучий дуб обхватом в девять сажен.

— Скажи, отец деревьев, — спросил его мальчуган Сампса, — сгодишься ли ты на знатную лодку для Вяйнемёйнена?

— Статен я, и нет во мне изъянов, — гордо ответил дуб. — Довольно во мне древесины для хорошей лодки — в это лето прогрело меня солнце до самой сердцевины, спускался сиять с моей вершины месяц, а в ветвях моих куковала кукушка.

Обрадовался Пеллервойнен, снял с плеча топор и повалил стройный дуб на землю. Отсекши вершину, разрубил Сампса могучий ствол, натесал вдоволь славных досок и позвал Вяйнемёйнена, чтобы сделал он из них нарядный челн.

Без топора, бурава и смолистых шипов, одними вещими заклинаниями стал строить лодку мудрый Вяйнемёйнен: спел первую песню — и сложилось из досок днище, спел другую — и, сплоченные ребрами, поднялись борта, спел еще одну — и врезались в борта уключины с веслами. Почти готова дивная ладья, но не хватило Вяйнемёйнену трех заклинаний — чтобы брус окончить на киле, чтобы возвести корму и чтобы поставить для паруса крепкую мачту. Огорчился песнопевец — не спустить без этих слов челн на море — и задумался, где бы отыскать ему заклятия: нет ли в головах касаток нужных слов? нет ли в мозгах лебединых? нет ли их у гусей в памяти?

Пошел Вяйнемёйнен искать недостающие заклинания: много изловил он ласточек, подстрелил немало лебедей, перебил гусей целую стаю, но не нашел в головах у них и полслова из тех, что были ему нужны. Тогда решил мудрый старец поискать заветные слова в горле оленя и на языке у белки. Стадо оленей извел Вяйнемёйнен, белок настрелял несчитанно — много отыскал он разных слов, но были непригодны они для строительства лодки.

Поразмыслив недолго, решил рунопевец в жилище Туони выведать три нужных заклятия, в подземном царстве Маны добыть сокровенные слова. Поспешил он тут же в путь: неделю шел через колючий кустарник, другую — через бурелом, еще одну — через можжевеловые заросли, и наконец увидел Вяйнемёйнен черный зев нижнего мира. Спустился вещий певец к потоку Туонелы, а на другом берегу как раз белье стирала дочка Маны — дева-невеличка.

— Дай мне, любезная, лодку, — крикнул через реку Вяйнемёйнен, — позволь перебраться на твой берег.

— Скажи сначала, — ответила дочь Маны, — зачем ты явился к нам живым — ведь болезнь тебя не похищала, смерть не брала и не изводили тебя вражьи козни?

— Сам Туони меня доставил, — слукавил рунопевец, — Мана взял меня из верхнего мира.

— Болтаешь ты попусту, — сказала дева-невеличка. — Если б взял тебя Мана, был бы ты в рукавицах и шапке, как обряжают наверху ушедших. Говори без обмана: зачем спустился ты в Туонелу?

— Привело меня сюда железо, — вновь схитрил Вяйнемёйнен, — сталь бросила меня в Туонелу.

— Оставь свои бредни! — сказала дочь Маны. — Если б железо тебя привело, если б сталь сжила со света, то залила бы кровь твое платье. Говори, пришелец, правду!

— Что ж, слушай, — не отступал Вяйнемёйнен, — вода унесла меня в Маналу, пучина забрала в Туонелу.

— Опять ты лжешь! — сказала девица. — Забрала б тебя пучина, так текла бы вода по твоей одежде.

— Огонь меня сюда пригнал, — опять солгал песнопевец, — огонь свел меня в подземные страны.

— Всякому видна твоя ложь! — ответила дочь Туони. — Пригнало бы тебя сюда пламя, опалены бы были твои кудри и дымилась бы твоя борода. Если хочешь добиться толку, говори: зачем пришел ты, не похищенный болезнью, не взятый смертью, не изведенный вражьими кознями?

И решил Вяйнемёйнен открыть правду:

— Ну что ж, слушай по чести: мастерил я челн пением, но разбил сани заклинаний, сломал полозья вещих слов и вот спустился в Туонелу, чтобы починить песенные сани и до конца справить дело.

Разозлившись на человечью глупость, воскликнула дочка Маны:

— Безумец! Чем незваным идти к Туони, отправлялся бы лучше назад: приходят сюда не по своей воле, потому что никому нет из Маналы дороги обратно!

— Дело женщин — сомневаться, — сказал на это Вяйнемёйнен, — а герою страх не к лицу! Живым я спустился в Маналу — таким и вези меня на свой берег.

Оставив пустые уговоры, перевезла дева-невеличка седого мужа через реку.

Вышла встречать гостя сама хозяйка Маналы, старица царства Туони, с большою кружкою пива в руках. Пригласила она вещего певца отведать этого пива, но, прежде чем поднести ко рту, заглянул Вяйнемёйнен в кружку и увидел в пиве мерзких червей и лягушек. Не стал мудрый старик пить эту отраву, а в ответ на угощение так сказал хозяйке Маналы:

— Не затем я спустился под землю, чтобы пить здесь твое пиво: кто пьет его, тот пьянеет, а опьяневшего ждет погибель.

— Зачем же ты пришел в царство мрака? — удивилась старица Туонелы. — Зачем явился сюда, преждечем позвал тебя Мана?

Ту же речь завел Вяйнемёйнен: что смастерил он песней новую лодку, но недостало ему трех заклинаний, чтобы брус доделать на киле, чтобы поднять корму, чтобы возвести

добрую мачту, — нигде не нашел он нужных слов и вот теперь спустился под землю, дабы здесь получить сокровенные заклятия.

— Глупец! — воскликнула хозяйка Маналы. — Не скажет тебе заветных слов Туони и Мощью не наделит — не пригодятся они тебе больше, ибо никогда не вернешься ты отсюда в родимый дом!

И как только сказала она это, свалил Вяйнемёйнена мертвый сон. Пока лежал герой в непробудной дреме, старуха с отвислою острою челюстью, пряха ниток из металла, что жила в Манале, на сто сетей напряла медных и железных нитей. Подхватил эти нити трехпалый старик, подземный житель, и сплел сто неводов из меди и железа. Сети эти расставил по черным водам Туонелы сын Маны, рожденный с железными крючьями вместо пальцев, — поперек и вдоль перегородил он реку теми неводами, чтобы никогда не вышел из царства мрака любимец моря Вяйнемёйнен.

Поднялся песнопевец после тяжкого сна и увидел, что перегорожены ему пути обратно через черный поток Туонелы частыми сетями. Но не пожелал Вяйнемёйнен оставаться в мрачных землях Маны: обернулся он быстро камышинкой и ушел в трясину — там обернулся черною змеей и проскользнул в речных потоках сквозь сто губительных сетей, расставленных злыми людьми Туонелы.

Заметив, что нет на берегу незваного гостя, пошел сын Маны с железными крючьями, растущими вместо пальцев, проверить раскинутые сети — вытянул неводы и нашел в них много судаков и форелей, но не было там вещего Вяйнё, ускользнувшего из царства мертвых.

Тем часом вышел мудрый старец на берег по другую сторону черной реки и заказал навеки грядущим героям своевольно спускаться к Мане, ибо приходят туда лишь волею смерти и нет оттуда пути обратно. И еще наказал он будущим народам не делать зла невинным, чтобы не получить возмездия в подземных жилищах Туони, где одним лишь злодеям место, где уготовано им ложе на пылающих камнях под покровом, сотканным из червей и ядовитых гадов.

В то время, бродя по рощам Калевалы, задумал Вяйнемёйнен посвататься в туманной Сариоле к красавице Похьолы, раз не привез ее с собой, сковав Лоухи Сампо, Ильмаринен.

Морем решил отправиться за невестой любимец воды Вяйиемёйнен, и понадобилась ему для этого новая лодка. Но не нашлось вокруг доброго дерева, чтобы натесать из него досок для нарядной ладьи, и тогда призвал на помощь вещий Вяйнё мальчугана Сампсу, сына поляны Пеллервойнена, — его послал искать подходящую лесину.

Взял Сампса раззолоченный топор с медной рукоятью и пошел на восход за годным деревом. Две горы он минул, а на третьей увидел осину обхватом в три сажени. Занес Пеллервойнен топор, чтобы подсечь ей ствол, но затрепетала осина всеми листьями и раздался из ее кроны быстрый лепет:

— Что ты хочешь от меня, первый сеятель Сампса?

— Хочу я натесать из тебя досок, — ответил Сампса Пеллервойнен, — на челн вещему рунопевцу.

— Плохая из меня выйдет лодка, — сказала осина, — даст она тут же течь. Пуст внутри мой ствол — трижды в это лето проточил мне червь сердцевину, трижды подгрызал корни.

Опустил Пеллервойнен топор и, повернувшись, пошел на полночь искать доброе дерево. Вскоре встретилась ему на пути шестисаженная в обхвате сосна; ударил по ней Сампса обухом и спросил:

— Сгодишься ли ты на ладью певцу лесов Вяйнемёйнену?

— Не выйдет из меня хорошей лодки — подточены червем мои корни, — ответила сосна. — Почти уже я сухостойна и теперь для того лишь годна, чтобы каркала в моих ветвях ворона.

Развернулся Пеллервойнен и отправился на полдень. Долго шел он по рощам и наконец увидел могучий дуб обхватом в девять сажен.

— Скажи, отец деревьев, — спросил его мальчуган Сампса, — сгодишься ли ты на знатную лодку для Вяйнемёйнена?

— Статен я, и нет во мне изъянов, — гордо ответил дуб. — Довольно во мне древесины для хорошей лодки — в это лето прогрело меня солнце до самой сердцевины, спускался сиять с моей вершины месяц, а в ветвях моих куковала кукушка.

Обрадовался Пеллервойнен, снял с плеча топор и повалил стройный дуб на землю. Отсекши вершину, разрубил Сампса могучий ствол, натесал вдоволь славных досок и позвал Вяйнемёйнена, чтобы сделал он из них нарядный челн.

Без топора, бурава и смолистых шипов, одними вещими заклинаниями стал строить лодку мудрый Вяйнемёйнен: спел первую песню — и сложилось из досок днище, спел другую — и, сплоченные ребрами, поднялись борта, спел еще одну — и врезались в борта уключины с веслами. Почти готова дивная ладья, но не хватило Вяйнемёйнену трех заклинаний — чтобы брус окончить на киле, чтобы возвести корму и чтобы поставить для паруса крепкую мачту. Огорчился песнопевец — не спустить без этих слов челн на море — и задумался, где бы отыскать ему заклятия: нет ли в головах касаток нужных слов? нет ли в мозгах лебединых? нет ли их у гусей в памяти?

Пошел Вяйнемёйнен искать недостающие заклинания: много изловил он ласточек, подстрелил немало лебедей, перебил гусей целую стаю, но не нашел в головах у них и полслова из тех, что были ему нужны. Тогда решил мудрый старец поискать заветные слова в горле оленя и на языке у белки. Стадо оленей извел Вяйнемёйнен, белок настрелял несчитанно — много отыскал он разных слов, но были непригодны они для строительства лодки.

Поразмыслив недолго, решил рунопевец в жилище Туони выведать три нужных заклятия, в подземном царстве Маны добыть сокровенные слова. Поспешил он тут же в путь: неделю шел через колючий кустарник, другую — через бурелом, еще одну — через можжевеловые заросли, и наконец увидел Вяйнемёйнен черный зев нижнего мира. Спустился вещий певец к потоку Туонелы, а на другом берегу как раз белье стирала дочка Маны — дева-невеличка.

— Дай мне, любезная, лодку, — крикнул через реку Вяйнемёйнен, — позволь перебраться на твой берег.

— Скажи сначала, — ответила дочь Маны, — зачем ты явился к нам живым — ведь болезнь тебя не похищала, смерть не брала и не изводили тебя вражьи козни?

— Сам Туони меня доставил, — слукавил рунопевец, — Мана взял меня из верхнего мира.

— Болтаешь ты попусту, — сказала дева-невеличка. — Если б взял тебя Мана, был бы ты в рукавицах и шапке, как обряжают наверху ушедших. Говори без обмана: зачем спустился ты в Туонелу?

— Привело меня сюда железо, — вновь схитрил Вяйнемёйнен, — сталь бросила меня в Туонелу.

— Оставь свои бредни! — сказала дочь Маны. — Если б железо тебя привело, если б сталь сжила со света, то залила бы кровь твое платье. Говори, пришелец, правду!

— Что ж, слушай, — не отступал Вяйнемёйнен, — вода унесла меня в Маналу, пучина забрала в Туонелу.

— Опять ты лжешь! — сказала девица. — Забрала б тебя пучина, так текла бы вода по твоей одежде.

— Огонь меня сюда пригнал, — опять солгал песнопевец, — огонь свел меня в подземные страны.

— Всякому видна твоя ложь! — ответила дочь Туони. — Пригнало бы тебя сюда пламя, опалены бы были твои кудри и дымилась бы твоя борода. Если хочешь добиться толку, говори: зачем пришел ты, не похищенный болезнью, не взятый смертью, не изведенный вражьими кознями?

И решил Вяйнемёйнен открыть правду:

— Ну что ж, слушай по чести: мастерил я челн пением, но разбил сани заклинаний, сломал полозья вещих слов и вот спустился в Туонелу, чтобы починить песенные сани и до конца справить дело.

Разозлившись на человечью глупость, воскликнула дочка Маны:

— Безумец! Чем незваным идти к Туони, отправлялся бы лучше назад: приходят сюда не по своей воле, потому что никому нет из Маналы дороги обратно!

— Дело женщин — сомневаться, — сказал на это Вяйнемёйнен, — а герою страх не к лицу! Живым я спустился в Маналу — таким и вези меня на свой берег.

Оставив пустые уговоры, перевезла дева-невеличка седого мужа через реку.

Вышла встречать гостя сама хозяйка Маналы, старица царства Туони, с большою кружкою пива в руках. Пригласила она вещего певца отведать этого пива, но, прежде чем поднести ко рту, заглянул Вяйнемёйнен в кружку и увидел в пиве мерзких червей и лягушек. Не стал мудрый старик пить эту отраву, а в ответ на угощение так сказал хозяйке Маналы:

— Не затем я спустился под землю, чтобы пить здесь твое пиво: кто пьет его, тот пьянеет, а опьяневшего ждет погибель.

— Зачем же ты пришел в царство мрака? — удивилась старица Туонелы. — Зачем явился сюда, преждечем позвал тебя Мана?

Ту же речь завел Вяйнемёйнен: что смастерил он песней новую лодку, но недостало ему трех заклинаний, чтобы брус доделать на киле, чтобы поднять корму, чтобы возвести

добрую мачту, — нигде не нашел он нужных слов и вот теперь спустился под землю, дабы здесь получить сокровенные заклятия.

— Глупец! — воскликнула хозяйка Маналы. — Не скажет тебе заветных слов Туони и Мощью не наделит — не пригодятся они тебе больше, ибо никогда не вернешься ты отсюда в родимый дом!

И как только сказала она это, свалил Вяйнемёйнена мертвый сон. Пока лежал герой в непробудной дреме, старуха с отвислою острою челюстью, пряха ниток из металла, что жила в Манале, на сто сетей напряла медных и железных нитей. Подхватил эти нити трехпалый старик, подземный житель, и сплел сто неводов из меди и железа. Сети эти расставил по черным водам Туонелы сын Маны, рожденный с железными крючьями вместо пальцев, — поперек и вдоль перегородил он реку теми неводами, чтобы никогда не вышел из царства мрака любимец моря Вяйнемёйнен.

Поднялся песнопевец после тяжкого сна и увидел, что перегорожены ему пути обратно через черный поток Туонелы частыми сетями. Но не пожелал Вяйнемёйнен оставаться в мрачных землях Маны: обернулся он быстро камышинкой и ушел в трясину — там обернулся черною змеей и проскользнул в речных потоках сквозь сто губительных сетей, расставленных злыми людьми Туонелы.

Заметив, что нет на берегу незваного гостя, пошел сын Маны с железными крючьями, растущими вместо пальцев, проверить раскинутые сети — вытянул неводы и нашел в них много судаков и форелей, но не было там вещего Вяйнё, ускользнувшего из царства мертвых.

Тем часом вышел мудрый старец на берег по другую сторону черной реки и заказал навеки грядущим героям своевольно спускаться к Мане, ибо приходят туда лишь волею смерти и нет оттуда пути обратно. И еще наказал он будущим народам не делать зла невинным, чтобы не получить возмездия в подземных жилищах Туони, где одним лишь злодеям место, где уготовано им ложе на пылающих камнях под покровом, сотканным из червей и ядовитых гадов.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *